Поймала себя на мысли: иногда, когда я веду разговор с собой (молча, конечно), то слова складываются в ритм некоторых стихотворений Кортасара (в переводе, конечно), которые я полюбила десятилетие назад. А может и не так. Может, не целых стихотворений, а только отрывков, разбросанных хаотично, но сложенных в единое целое, слитых в единый поток. Такой вот cut-up из Кортасара:
ты знал
каждой порой кожи ты знал
вот глаза твои руки твои сердце твое
необходимо от них отказаться
необходимо выплакать их
необходимо придумать их заново
я думаю о тебе - постоянно, я - словно заведенная
игрушка,
словно озноб лихорадки
или юродивый, что гладит пойманную голубку
и ощущает, как нежно сплетаются вместе пальцы и
перья
да, наверное, я осознаю это, но нет:
пусть притолоку дверную покроет иней,
пусть, стоящий в подъезде, я пойму,
что это значит: свет в столовой, белые скатерти,
хрусткий аромат белого хлеба
я люблю твои брови, твои волосы, я сражаюсь за тебя
в ослепительно белых коридорах, где плещут
фонтаны света,
я оспариваю тебя у любого имени, осторожно счищаю его
с тебя, как корку со шрама
не хочу, чтобы ты имела какую-нибудь форму, была
именно тем,что начинается после твоей руки
ты простишь меня за эти хныканья,
когда узнаешь: здесь холодно, капли дождя падают
в мою чашку с кофе
и сырость на заплесневелых лапках расползается
повсюду
я сорвал цветок, чтобы хоть на мгновенье тебя
ощутить в своей руке,
выпил бутылочку «божоле», чтобы заглянуть в колодец,
где неуклюже пляшет медведица-луна,
и вот - вернулся домой,
и в золотистом полумраке я снимаю с себя, словно
пиджак, кожу
и слишком хорошо знаю, как одинок буду
посреди этого - самого многолюдного в мире - города
каждое утро - это школьная доска, на которой
я выдумываю тебя, рисую тебя,
тут же готовый стереть: ты не такая, не с этими
гладкими волосами, не с этой улыбкой.
я так далёк от тебя,
как один глаз от другого,
но, может быть, эта разлука
рождает новое зрение наше
ты знал
каждой порой кожи ты знал
вот глаза твои руки твои сердце твое
необходимо от них отказаться
необходимо выплакать их
необходимо придумать их заново
я думаю о тебе - постоянно, я - словно заведенная
игрушка,
словно озноб лихорадки
или юродивый, что гладит пойманную голубку
и ощущает, как нежно сплетаются вместе пальцы и
перья
да, наверное, я осознаю это, но нет:
пусть притолоку дверную покроет иней,
пусть, стоящий в подъезде, я пойму,
что это значит: свет в столовой, белые скатерти,
хрусткий аромат белого хлеба
я люблю твои брови, твои волосы, я сражаюсь за тебя
в ослепительно белых коридорах, где плещут
фонтаны света,
я оспариваю тебя у любого имени, осторожно счищаю его
с тебя, как корку со шрама
не хочу, чтобы ты имела какую-нибудь форму, была
именно тем,что начинается после твоей руки
ты простишь меня за эти хныканья,
когда узнаешь: здесь холодно, капли дождя падают
в мою чашку с кофе
и сырость на заплесневелых лапках расползается
повсюду
я сорвал цветок, чтобы хоть на мгновенье тебя
ощутить в своей руке,
выпил бутылочку «божоле», чтобы заглянуть в колодец,
где неуклюже пляшет медведица-луна,
и вот - вернулся домой,
и в золотистом полумраке я снимаю с себя, словно
пиджак, кожу
и слишком хорошо знаю, как одинок буду
посреди этого - самого многолюдного в мире - города
каждое утро - это школьная доска, на которой
я выдумываю тебя, рисую тебя,
тут же готовый стереть: ты не такая, не с этими
гладкими волосами, не с этой улыбкой.
я так далёк от тебя,
как один глаз от другого,
но, может быть, эта разлука
рождает новое зрение наше
Комментариев нет:
Отправить комментарий