Когда я думаю о Кафке, у меня непременно возникает один и тот же образ: Кафка лежит в траве, Кафка лежит в канаве (об этом в цитате ниже). Я вижу его лежащим в костюме, с чуть запрокинутой головой; в позе его есть что-то упоительное и отчаянное одновременно. Это близко мне и близко моему телу, постоянное желание которого, сколько я помню себя последнее время, - прилечь, чтобы тихо было, спокойно, лицом уткнуться в ладони, застыть.
«У меня теперь появилось новое удовольствие в свободные часы – валяться в траве. Если нет времени и охоты уходить из города (хотя вокруг Праги все-таки очень красиво, как мне в воскресенье показалось), я просто укладываюсь в парках и скверах, на детских площадках, где отдыхают со своими детишками бедняки. Там вовсе не шумно, куда тише, чем у Крестового источника. Недавно валяюсь вот этак чуть ли не в канаве (сейчас, правда, и в канавах трава прекрасная – высокая, густая), а мимо, парадным выездом, на двойке, катит один весьма вальяжный господин, с которым я иногда имею дело по службе. Я блаженно потянулся, испытав все прелести (но только прелести) деклассированности. А Ты?»
Комментариев нет:
Отправить комментарий